Pravmisl.ru


ГЛАВНАЯ













Пасха в русской традиции

Пасха в русской словарной традиции

Автор: Журавлев Сергей Александрович

Чем глубже и внимательнее наука изучает язык, в частности, через призму его словарного состава и совокупность текстов, тем более естественным и ясным становится понимание того, что к слову нельзя относиться только как к инструменту коммуникации, как к единице семиотического кода. Это обнаруживается хотя бы в том, что даже спустя века языкового существования слова не перестают нас удивлять многоплановостью и подвижностью своих значений.

Разнообразие красок, привносимых словом в речь в различных контекстных ситуациях, свидетельствует о глубине и широте его содержания, что, в свою очередь, обеспечивает известную сложность в интерпретации даже таких «простых» слов, как стол (от стлать), карандаш (от тюрк. кара – черный, даш – камень) и др. В случае же с лексическими единицами, обозначающими сложные культурнофилософские понятия, положение толкователя оказывается еще более затруднительным. Многое в их интерпретации будет зависеть от глубины их осмысления, набора представлений и внешних установок. Содержание слова может быть объяснено рациональным, эмпирическим путем либо путем раскрытия культурносмыслового пространства, стоящего за словом. Следовательно, при единстве значения слова вариантов его интерпретации может быть несколько. Так складываются интерпретационные концепции.
Носитель языка, неспециалист, пользуется языком, «не зная его». С точки зрения механизмов его работы. Вопросы взаимосвязи между словами и вещами, значениями и понятиями оказываются для говорящего/пишущего неочевидными. В повседневной речевой практике носитель языка, как правило, не задумывается над тем, что значит то или иное слово и уж, тем более, откуда оно произошло, и руководствуется традициями словоупотребления, опираясь, в том числе, на собственную систему представлений и стереотипов. Кстати, нередко это приводит к созданию речевых ошибок.

Устранением двусмысленностей в области языка призваны заниматься словари, которые составляются, как известно, с целью понятийносмысловой инвентаризации языка и регулирования норм словоупотребления. При этом характер лексикографического описания будет зависеть не только от типа словаря (лингвистического или энциклопедического, нормативного или тезауруса, популярного или академического), но и от условий его создания (в частности, идеологических условий). Нам же важно выявить закономерности словарного описания одних и тех же слов в словарях разных типов и разного времени, что позволит сделать более полной картину семантических представлений.

Особое место в этом плане занимает религиозная лексика, поскольку она выполняет функцию своеобразного индикатора, по которому можно судить о состоянии и языка, и внеязыковой ситуации, и лексикографического дела. Возможная вариативность толкования слов с духовным содержанием связана с известной отвлеченностью многих обозначаемых понятий, с особенностями интерпретации текстов канонических первоисточников, с неоднозначным отношением к таким словам заинтересованных лиц и вообще с вопросами уместности какоголибо дополнительного толкования имен сакрального характера.

В качестве одного из наиболее показательных с этой точки зрения примеров может служить слово Пасха, одно из самых драгоценных слов для христианина. «Учитывая, что идея воскресения является центральной в христианстве, особая роль отводится и празднику в честь этого события. Православные богословы называют его «Праздником Праздников и Торжеством из Торжеств».

Неоднозначность толкования слова Пасха в словарях разного типа обусловлена следующими факторами: 1) происхождение слова; 2) многослойность его содержания; 3) количество значений (вопрос о полисемии или омонимии).

Происхождение. В славянские языки слово Пасха пришло из древнееврейского посредством греческого. Согласно источникам, древнееврейское слово песах (пэсах, песох) означало «переход, прохождение» и связывалось с памятью об исходе евреев из рабства в земле египетской в Обетованную землю Ханаанскую. Кроме того, указывается, что древнееврейское песах значит не только «прохождение», но и «пощада, милование», иначе – «миловать, пройти мимо», и связано это с тем, что евреев минула казнь первенцев во время исхода из Египта. Ангел погубляющий, видя кровь агнца на дверных косяках и перекладинах еврейских домов, проходил мимо и щадил еврейских первенцев.

И если песах – это изначально переход Моисея через Красное море к Обетованной Земле, то в христианстве Пасха – это праздник перехода из жизни временной в жизнь бесконечную и блаженную. Таким образом, древнееврейское песах, означавшее «прохождение» или «перехождение» в греческой огласовке пасха, по словам святителя Григория Богослова, обогатилось новым смыслом, ибо стало созвучно греческому слову, означающему «страдание». Такому преображению слова, вероятно, содействовало и то, что и в первом, и во втором случае оно означало спасение, происшедшее от Господа.

Содержание. С особенностями этимологии во многом связано и содержание слова «Пасха», нашедшее отражение в словарях. В том случае, если концепция словаря не ограничена рамками исключительно христианской культуры, на первое место почти везде ставится религиозный праздник у евреев. Если же говорится о главном христианском празднике, то обязательно дается историческая ссылка на его истоки.

Однако этими дефинициями содержание глубокого по своему духовному и культурноисторическому смыслу слова Пасха не исчерпывается. По словам протоиерея Бориса Пивоварова, богословское содержание данного слова раскрывает нам церковное песнопение «Плотию уснув» (эксапостиларий Пасхи), заканчивающееся словами «Пасха нетления – мира спасение». Пасха – спасение мира, наше спасение, спасение, дарованное нам Иисусом Христом.

К сожалению, отмечает Б. Пивоваров, для многих христиан утратилась богословская многозначность слова Пасха. Некоторые в этом слове слышат только ликующие нотки величайшего церковного праздника и не чувствуют неотделимого от этого же слова ужаса Голгофы.

В Ветхом Завете Пасха – это и исход Израиля из Египта, и жертвенный пасхальный агнец в честь этого события, и ежегодное празднование ветхозаветной Пасхи.
В Новом Завете – это Воскресение Христа, Агнца Божия, Который берет на Себя грех мира (Ин. 1, 29), это, как сказано в Писании, и Сам Господь наш Иисус Христос, Пасха наша (1 Кор. 5, 7).
Такое взаимопроникновение смыслов отражает святость слова и глубину стоящего за ним содержания. Новозаветное его значение, связанное с именем Спасителя, носит сакральный, потаенный характер и почти не отражается в словарях. Значимость этого смысла трудно переоценить, что находит отражение в словах преподобного Иоанна Дамаскина: «Христос Господь – Новая Пасха, наша Пасха», т.е. наше спасение и обновление, – поется в Пасхальном каноне на Светлой Пасхальной заутрене, вершине церковных песнопений.

Количество значений

В энциклопедических словарях содержание слова Пасха обычно не расщепляется на отдельные составляющие и представляется в одной статье. Такой способ подачи материала, вероятно, даже благоприятствует цельности восприятия всех заложенных в слове смыслов (ветхозаветный праздник, избавление, исход, жертвенный агнец, новозаветный праздник, Агнец Божий, спасение).

С лингвистической же точки зрения важно определить количественные и качественные критерии подачи собственно языковой информации. Вопрос о том, что следует считать самостоятельным значением слова, а что его подзначением, является в этом плане существенным. В патриархальные времена царской России слово Пасха подавалось в толковых словарях развернуто, с максимально дробным членением его содержания на отдельные значения (до шести лексических значений). В советское время лексикография ограничивала толкование этого слова однимдвумя значениями, касающимися собственно праздника. В постсоветское время количество представляемых в словарях значений выросло до трех.
«Списочный» принцип толкового словаря требует четкости в разграничении конкретных лексических значений слова и в определении их иерархии. Немаловажной здесь оказывается степень смыслового родства и семантической мотивированности. Требование предельной конкретизации подаваемых сведений в толковых словарях позволяет выделить то значение слова Пасха, которое отсутствует в энциклопедических справочниках: «сладкое творожное кушанье, обычно в форме четырехгранной пирамиды, приготовляемое к празднику Пасхи». При этом в «Словаре православной церковной культуры» Г.Н. Скляревской это значение по какимто причинам оформлено, подобно омониму, в отдельную словарную статью.

Освещение слова Пасха в русских словарях, безусловно, различается, однако расхождения, как правило, связаны не столько с сутью толкуемого понятия, сколько с характером и полнотой его описания. Многое объясняет и тип словаря – энциклопедический или толковый, научный или богословский, академический или популярный, – и время его создания – эпоха царской, советской или постсоветской России.   

Наибольшая полнота описания, разумеется, присуща богословским словарям. Таковы, например, классические «Полный церковнославянский словарь» священника Г. Дьяченко, вышедший в конце ХIХ века, и двухтомный «Полный православный богословский энциклопедический словарь», впервые увидевший свет в 1912 году. Оба издания чрезвычайно информативны и в подлинном смысле энциклопедичны: так, в статью Пасха, помимо собственно истолкования слова, они включают различные сопутствующие описанию имена, даты, выдержки из Священного Писания и отсылки к трудам Отцов Церкви. Словарь Григория Дьяченко содержит подробные сведения о происхождении слова и другие весьма ценные лингвистические (в том числе фонетикографические) справки. Значению «Агнец Божий Иисус Христос» в толковании слова Пасха здесь отведено особое место. Его сопровождает выдержка из 9й пасхальной песни: «О, Пасха велия и священнейшая – Христе!» Таким образом, представление понятийной базы в этом словаре исключительно обширно. Кроме того, ждет своего часа том современной фундаментальной «Православной энциклопедии», посвященный пасхальной тематике.

Научные энциклопедические словари, особенно советского образца, при репрезентации религиозных понятий, естественно, опираются только на факты и веру в эмпирическое знание, за что их неоднократно обвиняли в позитивизме. Словарная статья Пасха в таких изданиях содержит информацию историкорелигиозного характера. В справочниках советской поры, причем как в энциклопедических, так и в толковых, эти сведения включают известный идеологический компонент. В них присутствуют специальные словамаркеры: «так называемый», «мифический», «мифологический». К маркерам особого рода следует отнести и кавычки (например, «П. стала праздноваться в честь «исхода» евреев из Египта»). Идеологи того времени видели в Церкви опасного конкурента. Ср.: «Празднование П. … одно из средств религиозного воздействия на массы, укрепления религиозной идеологии». Апофеозом безбожного подхода в лексикографии стал выход в 1984 году «Атеистического словаря», в содержании которого идеологическая составляющая буквально «зашкаливает». Пасха в нем трактуется как повод для пропаганды «всепрощения, всеобщего христианского братства, которые призваны притупить классовое самосознание трудящихся».

Позднейшие энциклопедические словари успешно преодолели косность предшествующего периода и стали в большей степени научными. Многие из них, в частности, трехтомный словарь «Христианство»9 и принцип подачи материала, и, собственно, информацию черпают в дореволюционной словарной традиции. Так, словарная статья Пасха в указанном источнике заметно повторяет соответствующую статью из «Полного православного богословского энциклопедического словаря».

Остается актуальным вопрос о том, какой должна быть концепция представления языковой (не энциклопедической) информации в толковых словарях. Особенно это касается интерпретации таких содержательно богатых и неоднозначных слов, как Пасха.

Дело в том, что лингвистическое описание, будучи немногословным и конкретным, может зиждиться на основе как сугубо научного знания, так и знания обыденного. Словари советского времени информацию о лексических значениях подавали через призму строгого опытного знания. 

1. В иудаизме: весенний религиозный праздник.

2. У христиан: весенний праздник воскресения Христа.

3. Сладкое творожное кушанье в форме четырехгранной пирамиды, приготовляемое к такому празднику».

Здесь мы сталкиваемся с самым безобидным случаем, характерным уже для позднейшего советского времени, – толкованием слова через констатацию фактов. Любая дополнительная информация признается избыточной.

Правда, в последние годы, когда интерес языковедов стал простираться от конкретных лингвистических единиц до общегуманитарных горизонтов, все чаще говорят о некоторых преимуществах интерпретации слов через призму обыденного знания. Хороший пример в этом отношении приводит известный польский лингвист и этнокультуролог Ежи Бартминьский. По его мнению, словарные статьи толковых справочников грешат энциклопедизмом и ориентируются в основном на научную картину мира, в то время как «научное знание и богаче, и беднее обыденного». В наших толковых словарях можно узнать, к примеру, о солнце, что это «центральное небесное тело солнечной системы, газовый шар с очень высокой температурой, испускающий огромные количества лучистой энергии, являющийся источником жизни на земле». Между тем, насколько естественнее для читателя выглядело бы следующее определение: «СОЛНЦЕ – это самое яркое дневное светило на небе, которое освещает и обогревает землю, является источником и условием жизни на земле, чье движение и положение на небе определяет время суток и года…». Истолкование значения слова посредством обращения к обыденному знанию обеспечивает не только доступность его восприятия, но и нередко сохранение культурной народной традиции его понимания.

Истоки такого описательного подхода можно найти в дореволюционной словарной традиции. В «Словаре Академии Российской» одно из главных значений слова Пасха трактуется как «праздник, торжествуемый Христианской церковью ежегодно в воспоминание восстания от мертвых Спасителя нашего; иначе называется: Светлое Христово Воскресение; Светлая Неделя». Здесь же, согласно алфавитногнездовому принципу, представлены сочетания «Пасха воскресная», «Пасха крестная», «Пасхалия зрячая» и т.д. Подобная полнота описания обусловлена не просто иным научным подходом, а другой системой ценностей общественного бытия. Неслучайно толкование слова Пасха в старом академическом словаре ведется проникновенно и всеохватно (ср.: «Спасителя нашего»). Подобный способ подачи материала выглядит в данном случае более приемлемым, чем способ, связанный с объективной отстраненностью описания.

«Толковый словарь живого великорусского языка» В.И. Даля, помимо кратких и метких толкований уже прежде отмеченных лексических значений слова Пасха («Празднество иудеев, в память исхода их из Египта; Агнец, закалаемый и съедаемый иудеями в празднество это; Ежегодное торжество христиан, в память восстания от мертвых Спасителя; светлое Христово Воскресение, святая неделя; освященная стопочка сыру, творог, коим разгавливаются (разговляются – от «говеть», поститься. – Прим. ред.) в сей день»), содержит малороссийское значение «кулич, освященный для той же цели, коровай (так!)». В этой же статье представлен богатый иллюстративный материал (например, «Экая Пасха – шире Рождества!»; «Кто умрет на Пасху – яичко в руку (твер.) и т.д.). Через видение языка народным глазом, нарочитую ненормативность своего устройства Словарь Даля еще при жизни авторасоставителя обрел уникальную культурную значимость для страны. Ведь для восприятия читателями таких слов, как Пасха, здесь оказывается важна не только информативная, но и воспитательная функция источника. 

Мысль о том, что характер словарного описания в немалой степени зависит от системы ценностей, принятых в данном обществе, подтверждается положением вещей, сложившимся в настоящее время. Так, в относительно сжатом «Толковом словаре русского языка» С.И. Ожегова и Н.Ю. Шведовой интерпретация слова Пасха приобрела несколько другие (в сравнении даже с 1991 годом) черты. В статье появилось указание использовать в написании слова прописную букву. Определения значений слов сделались более полными (ср.: «2. У христиан: весенний праздник, связанный с верой в чудесное воскресение Иисуса Христа, отмечаемый в первое воскресенье после весеннего равноденствия и полнолуния»). Красноречив и набор иллюстраций, приведенных в данной статье и отсутствовавших в прежней традиции: «Служба в первый день Пасхи. Торжественный звон колоколов на Пасху. Песнопения праздника Пасхи». Похожее описание дается и в новом академическом словаре: «2. [с проп. буквы] В христианстве: ежегодный весенний праздник, посвященный чудесному Воскресению распятого на Кресте Спасителя; Светлое Воскресение Христово. Красить яйца на Пасху. Праздник Пасхи. Справлять, встречать Пасху. Дарить в Пасху чтолибо». В последнем случае налицо восстановление связи с академической словарной традицией царской эпохи.

В новых идеологических веяниях, находящих свое отражение в материалах современных толковых словарей, проявляется не просто терпимое отношение к православной религии – в них угадывается уважение к традициям Русской Церкви и даже определенное благоговение перед ними. Подобная тенденция не может не воодушевлять ратующих за трепетное отношение к слову филологов да и вообще людей, неравнодушных к судьбам родной культуры и духовной жизни в целом.

 
< Предыдущая   Слудующая >