Pravmisl.ru


ГЛАВНАЯ arrow История христианства arrow Народная письменность





Народная письменность
Автор: Плетнева А.А.

Библия в народной письменности XVIII-XIX века

Традиционно предметом библеистики считается изучение истории текста Священного Писания. Однако есть еще один аспект изучения Библии, оказывающийся, как правило, на периферии этой научной дисциплины.  Речь идет об изучении бытования библейского текста. Происходит парадоксальная вещь: историки Библии рассматривают этапы редактирования текста и возникновения локальных традиций, а вопрос о том, кто и каким образом читает Священное Писание интересует не библеистов, а проповедников, катехизаторов, авторов популярных пособий и т.д. Если проблема «Библия и современный читатель», по крайней мере, поставлена , то особенности чтения Библии в различные эпохи практически не рассматривались. 

Поскольку вопрос о чтении Библии в России специально не исследовался, разные авторы отвечают на него в соответствии со своими представлениями о культурно-религиозной ситуации в России. Соответственно, имеются две полярные точки зрения. Согласно одной из них, большинство жителей Российской империи исповедовало православие, а значит, имело представление о содержании Библии. Приверженцы противоположной точки зрения утверждают, что в России, в отличие от протестантских стран, не было традиции чтения Библии, следовательно, народ практически не знал Писания. Серьезных аргументов, подтверждающих или же опровергающих каждую из этих позиций, не приводится.
Вопрос о бытовании Библии в России находится на стыке филологии, этнографии и церковной истории. При этом исследователю, изучающему специфику бытования Библии в России XVIII-XIX вв., предстоит ответить на четыре вопроса: 1) Кто  читал Библию? 2) На каких языках (церковнославянском, русском или европейских) читали Библию? 3) Какие библейские сюжеты имели хождение в светской дворянской  и в народной культуре? 4) Каково   отношение пересказов и адаптированных изданий, воспроизводящих библейский сюжет, к каноническому библейскому тексту? К этим вопросам примыкает еще один более частный вопрос о том, как соотносится язык народной Библии с церковнославянским и русским литературным языками.
Настоящая статья посвящена лишь одному аспекту этой проблемы. Я постараюсь ответить на вопрос, что знала о Библии  непривилегированная часть населения России, т.е. крестьяне и городские низы, те, кто не учился в гимназиях или семинариях и с трудом читал по-русски, а возможно, и не читал вовсе. Здесь требуется сказать несколько слов о языковой ситуации России XVIII-XIX вв.  Известно, что вплоть до начала XX в. в крестьянской среде было распространено домашнее обучение по Часослову и Псалтири. В результате такого обучения человек умел читать по-церковнославянски, знал на память значительное число церковнославянских текстов. Часто (а в XVIII – начале XIX вв. почти всегда) русской грамоты такой человек не знал. Из перспективы начала XXI века подобную ситуацию представить себе очень трудно. Если сегодня основным письменным языком является русский литературный (а чтение церковнославянских текстов вызывает определенные трудности), то в XIX веке ситуация была прямо противоположной. Для крестьян, составлявших более 80% от численности населения России, церковнославянская грамотность была распространена намного шире, чем русская.
Принимая тезис о том, что крестьяне в большинстве своем владели церковнославянским языком, можно предположить, что они читали церковнославянскую Библию. Однако, судя по многочисленным этнографическим свидетельствам, традиции чтения Библии в России не было. Крестьянин, читающий Библию, был скорее исключением, чем правилом. «На Руси все православные знают, - писал Н.С. Лесков, - что кто Библию прочитал и «до Христа дочитался», с того резонных поступков строго спрашивать нельзя; но зато этакие люди что юродивые» . Можно говорить о широком распространении лишь отдельных библейских книг, в первую очередь, Псалтири и Евангелия.
И все-таки у нас имеются все основания утверждать, что горожане и крестьяне были знакомы со многими ветхозаветными сюжетами. Об этом, в частности, свидетельствуют полевые записи фольклористов и этнографов, фиксирующие в местах традиционного расселения восточных славян большое количество историй и легенд, имеющих истоки в Библии.  Откуда же могли проникать в народную культуру библейские сюжеты и мотивы?
Посредником между канонической Библией  и народными библейскими рассказами были лубочные листы , воспроизводившие ряд ветхозаветных сюжетов. Лубочные пересказы Библии были адресованы самому широкому кругу читателей, представления которых о Священном Писании в значительной степени формировались под влиянием этих изданий. Важность этого источника нельзя переоценить. Лубки (гравированные издания, объединяющие картинку и текст) печатались гигантскими тиражами и были доступны практически всем. При этом они были остро востребованы и воспринимались как несомненная ценность. В качестве иллюстрации приведем фрагмент из поэмы Н.А. Некрасова «Кому на Руси жить хорошо» (глава «Сельская ярмонка»), где рассказывается о крестьянине, который во время пожара спасал не деньги, а лубочные картинки».
С ним случай был: картиночек
Он сыну накупил,
Развешал их по стеночкам
И сам не меньше мальчика
На них любил глядеть.
Пришла немилость Божия,
Деревня загорелася -
А было у Якимушки
За целый век накоплено
Целковых тридцать пять.
Скорей бы взять целковые,
А он сперва картиночки
Стал со стены срывать;
Жена его тем временем
С иконами возилася,
А тут изба и рухнула -
Так оплошал Яким!
Слились в комок целковики,
За тот комок дают ему
Одиннадцать рублей...
"Ой брат Яким! недешево
Картинки обошлись!
Зато и в избу новую
Повесил их, небось?"
"Повесил - есть и новые",-
Сказал Яким - и смолк.
Говоря о лубочной версии Ветхого Завета, следует отметить, что в ней была представлена лишь сравнительно небольшая часть ветхозаветных сюжетов. Наибольшие шансы попасть в лубочную традицию имели те фрагменты Священного Писания, где представлен динамичный сюжет. Это истории о сотворении мира, о строительстве Вавилонской башни, о  всемирном потопе, о пророке Ионе, о Сусанне и старцах и др. Такие повествования имеют отчетливо выраженные начало и конец, а также четкую сюжетную канву. При этом лубочный текст почти никогда не является точным воспроизведением библейского повествования. Исходный текст значительно сокращается, в результате чего остается только самый остов сюжета.  Проиллюстрируем это, сравнив отрывок из лубочной версии Книги пророка Ионы с библейским источником.
    
Лубочный текст     Текст Елизаветинской Библии
Еще одной особенностью библейских лубков являются достаточно регулярные отступления от стандартного библейского текста. Причем чем большее распространение имел сюжет, тем больше вариаций на его тему обнаруживается в источниках. Следует отметить, что основным источником фрагментов, не соотносимых с библейским текстом, являются разного рода апокрифы. Так, например, в пересказе эпизода из  четвертой главы книги Бытия об убийстве Авеля мы встречаем отсутствующий в Библии рассказ о том, как люди научились хоронить мертвецов в земле. Когда Каин убил Авеля, «плакася Адамъ и Евва о сыне своемъ и неразуме где скрыти его и яви Бог чюдо уби птица птицу и нача копати впесокъ Адамже  и Евва сотвори такожде погребе сына своего со всяким плачем» . Этот рассказ переходил из одного лубочного издания в другое. В середине XIX века, когда лубочные картинки стали утверждаться духовной цензурой, текст, повествующий о том, как одна птица хоронит другую, перестали воспроизводить. Однако изображение птиц сохранялось в лубочных картинках  и после того, как текст стал согласовываться с библейским. Даже на поздних иконах "Сотворение мира" мы обнаруживаем изображение птицы, которая хоронит другую птицу.
Составители лубочных текстов могли быть знакомы с этим сюжетом из книжной традиции. Апокриф о погребении Авеля присутствует в Палее («И послал Господь две птицы горлицы и убила горлица горлицу и расклював землю погребла ее; тогда и Адам похоронил сына своего Авеля в землю» ). Присутствует он и в Откровении Мефодия Патарского:  «И тогда Господь Богъ показа чюдо Адаму и Еве: сниде с небеси две птицы и нача дратися и едина едину уби, и нача землю копати и положи ея, и закопа. Адам же и Ева видеша сие и глагола Адам Еве: “Нам сие чюдо Господь показа”. И нача Адам и Ева копати землю, хотя положити сына своего Авеля. И прииде диавол и глагола Адаму: “Наша есть земля, даждь мне рукописание своею рукою, что живые тебе, а мертвые мне. Адам же даде ему рукописание своею рукою и спрята сына своего Авеля» .
Современного человека, привыкшего разделять Библию и апокрифы, может удивить столь свободное обращение с библейским текстом. Однако не следует забывать, что мы имеем дело не с самостоятельным текстом, а с текстом, сопровождающим изображение. А изображение имеет собственную историю (традиция библейского лубка восходит к «библиям для неграмотных» - западноевропейским иллюстрированным библиям) и не всегда строго привязано к библейскому тексту. Оно может опираться не только на Священное Писание, но и на другие источники. Тесная связь с изображением делает лубочный текст свободным пересказом Библии, который изобилует отступлениями от стандартного текста. Ведь текст поясняет картинку и соотносится не с Библией как таковой, а с картинкой на библейскую тему.
Однако вставные фрагменты в библейское повествование соотносятся не только с апокрифами. Сведения о тех или иных библейских персонажах авторы лубочных текстов могли заимствовать и из житий, которые содержат немало отсутствующих в Библии подробностей.  В этой связи интересно рассмотреть фрагменты лубочного повествования об Иосифе Прекрасном (издание конца XVIII в.) . В этом лубочном листе имеется сообщение о том, что «Иосиф?же с купцами во Египет поидоша, на пути же гроб матери своея Рахили обретоша, нача горко плакати». В Священном Писании упоминания о плаче Иосифа на могиле Рахили отсутствуют.
Вне всякого сомнения, повествование о плаче Иосифа восходит к слову Ефрема Сирина «О Прекрасном Иосифе», которое входило в рукописные сборники, а начиная с 1647 г. появляется в печатном виде. А из Слова Ефрема Сирина этот сюжет вошел в житие Иосифа Прекрасного, которое мы здесь цитируем по Четиим Минеям Димитрия Ростовского издания 1759 года. Плач Иосифа на могиле Рахили  для народного сознания является значимым эпизодом, о чем свидетельствует  широкое распространение этого мотива и в духовных стихах. Приведем лишь один пример:    
Богатая Измаильская купцина
Сковали они Осипа, связали,
Повезли в Египетское царство.
Притекали супротив горы Патроны,
Где была погребена мать его Рахиля.
Возмолился Осип Прекрасный:
“Богатая Измаильская купцина!
Слободите вы ручи мои, нозе,
Пустите меня на родительску могилу,
Чудныем крестам помолиться,
Взять мне родительско прощенье,
Взять мне на веки благословенье: <…>
Осип же Прекрасный
Цюдныем крестам он помолился,
К матерному гробу приложился,
Горяция он слезы проливает,
Умильныма словами причитает:
“Увы, увы, моя матушка Рахиля!
Возми, мати, меня к себе во гроб:
Не могу служить царю я Харавону,
Не умею я тяжкой работы работати;
Дай ты мне родительское прощенье,
Дай ты мне на веки бласловленье:
Больше у тебя мне не бывати,
Больше мне тебя век не видати.”
Влияние жития прослеживается и в других фрагментах лубочного повествования. Так, например, Вениамин, вернувшись  с братьями из Египта к Иакову, передает отцу какое-то письменное послание: «пришедше братия ко оцу своему Иякову и сказаша пра Иосифа и даде писание Вениаминъ». В тексте книги Бытия ни о каком «писании» не упоминается. Как и в предыдущем случае, здесь мы имеем дело с сюжетом, который встречается уже у Ефрема Сирина, а затем входит в Житие Иосифа.
Говоря об источниках сюжетов, включаемых в библейские лубки, следует указать и на сюжеты некнижного происхождения. Таким, на наш взгляд, является последний фрагмент лубочного повествования об Иосифе Прекрасном, в котором рассказывается о пире, устроенном Иосифом в честь отца и братьев: «И сотвориша Иосиф пир. Вели про оца и братии своих и посадиша против себя отца своего а подли себя Вениамина, понеже единые матери сын, и поживе лет сто и десятъ и отыде с миром». Ни в житии, ни в Слове Ефрема Сирина, ни в других известных нам письменных источниках сообщений о пире нет. Однако пир, завершающий остросюжетное повествование, является устойчивым элементом фольклорного нарратива (например, сказки). Некоторые духовные стихи об Иосифе заканчиваются именно пиром.
Осип же Прекрасныий
Сдеял с отцем с Яковом здоровье
Приказал его в палаты проводити,
Приказал за стол его посадити,
Приказал кормить его хлебом-солью .
Рассмотренные выше примеры чрезвычайно важны для понимания особенностей бытования библейского текста. В отличие от протестантских стран, в России не было традиции регулярного чтения Библии мирянами, а значит, о Ветхом Завете подавляющее большинство населения  могло получить представление или из паримейных чтений, или из лубков, или из фресковых изображений, которые, кстати сказать, относились к библейским сюжетам не менее свободно, чем лубки. Поэтому представления русского крестьянина о Библии сильно отличались о наших. Если для нас Библия – это книга, начинающаяся Бытием, а заканчивающаяся Апокалипсисом, то для русского крестьянина границы этого текста оказываются достаточно расплывчатыми. В крестьянскую Библию может входить, например, рассказ об убиении Бориса и Глеба, который читался в русском Паримейнике до XVII в. с надписанием «От Бытия чтения» . Этому не следует удивляться, потому что Библия воспринималась как книга о Священной истории и все, что было и есть на земле важного, в этой книге должно быть записано.

Литература

Белова 2004 – «Народная Библия»: Восточнославянские этнологические легенды /  составление и комментарии О.В. Беловой. – М., 2004.
Бессонов 1861 –Бессонов П. Калики перехожие. Вып. 1. – М., 1861.
Десницкий 2004 –Десницкий Андрей. Библия и читатель XXI века // Церковь и время. Научно-богословский и церковно-общественный журнал. № 1 (26) 2004. – С. 92-116.
Димитрий Ростовский I-IV – Димитрий Ростовский. Жития святых, кн. I-IV. – Киев, 1759.
Кравецкий 1991 – Из истории Паримейного чтения Борису и Глебу // Традиции древнейшей славянской письменности и языковая культура восточных славян. – М., 1991. – С. 42-52.
Кравецкий, Плетнева 2001 –Кравецкий А.Г., Плетнева А.А. История церковнославянского языка в России (конец XIX – XX в.). – М., 2001.
Лесков I-XII. – Лесков Н.С. Собрание сочинений в 12-ти томах. – М., 1989.
Плетнева 2001 –Плетнева А.А. Социолингвистика и проблемы истории русского языка XVIII-XIX  веков // Жизнь языка. Сборник статей к 80-летию Михаила Викторовича Панова. – М., «Языки славянской культуры», 2001. – С. 269-279.
Плетнева 2006 – Плетнева А.А. К характеристике языковой ситуации в России XVIII-XIX вв. // Русский язык в научном освещении. – № 2 (12). – М., 2006. – С. 213-229.
Ровинский I-V – Ровинский Д.А. Русские народные картинки. Т. I-V. – СПб., 1881.
Тихонравов 1863 – Тихонравов Н.С. Памятники отреченной русской литературы. – СПб., 1863.
Успенский 2000 –Успенский Б.А. Борис и Глеб: восприятие истории в Древней Руси. – М., 2000.
 
Рекомендуем:
< Предыдущая   Следующая >