Pravmisl.ru


ГЛАВНАЯ arrow Государство и право arrow Родство как препятствие к браку





Родство как препятствие к браку

Родство как препятствие к браку: юридический анализ понятия

Автор: К. А. Кириченко

Одна из юридических характеристик родства – то, что оно является пра-вопрепятствующим юридическим фактом в семейном праве. В различных правопорядках практически неизменно существовало одно общее препятствие к браку: наличие той или иной степени родства между будущими супругами.

В законодательстве современных государств нет единого подхода в определении круга кровных родственников, которые не могут находиться в брачных отношениях. Так, в Великобритании установлен запрет на брак между родственниками по прямой линии, а также по боковой линии до четвертой степени родства включительно; в Германии – для родственников по прямой линии, а также быть полнородными или неполнородными братом и сестрой; в Италии и Франции – для родственников по прямой линии, а также родственников по боковой линии до второй степени родства [1]. В Семейном кодексе России (далее – СК РФ) (абз. 3 ст. 14) закреплено правило о недопущении браков между родственниками первой степени родства по боковой линии, а также между родственниками боковой линии родства до второй линии включительно [2]. Традиционным для семейного законодательства является также правило о недопустимости заключения браков между усыновителем и усыновленным, по крайней мере до тех пор, пока усыновление не отменено (абз. 4 ст. 14 СК РФ).

Возникает вопрос о возможности заключения браков между «родственниками по усыновлению» иными, чем усыновитель и усыновленный. Несмотря на то, что в соответствии со ст. 137 СК РФ усыновленный и его потомство по отношению к усыновителю и его родственникам приравниваются по правовому положению к родственникам по крови, указанное правило не распространяется на вопросы допустимости брачного союза. Здесь не должна применяться норма абз. 3 ст. 14 СК РФ, поскольку правила, направленные на регулирование отношений, возникающих при усыновлении, содержатся в абз. 4 ст. 14 СК РФ (иначе не было бы смысла говорить о запрещении брака между усыновителем и усыновленным, которые приравниваются к родителю и ребенку).

Кроме того, встает вопрос о возможности заключения браков между родственниками, ставшими таковыми в результате происхождения с помощью вспомогательной репродукции. СК РФ не дает на этот счет никаких указаний, однако возможны следующие рассуждения. При применении вспомогательных репродуктивных технологий (далее – ВРТ), которые подразумевают включение третьих лиц в процесс рождения ребенка (доноров или суррогатной матери), у ребенка, рожденного таким образом, образуется связь между двумя группами лиц: кровными и социальными родственниками, а родителями ребенка могут быть записаны лица, не имеющие с ним кровной связи. Однако родство, вытекающее из такого «социального» родительства будет подпадать под действие абз. 3 ст. 14 СК РФ, т. е. здесь будут действовать нормы о запрете брачных отношений родственников по крови. Противоречие заключается в том, что для другой формы социального родства – родства, порождаемого усыновлением, при котором также отсутствует кровная связь между лицами, круг лиц, вступление в брак которых не допускается, уже. Не ясно также, какова судьба брака, заключаемого между детьми одного донора. Пока единственной нормой, направленной на предотвращение таких браков является положение Приказа Минздрава [3], в соответствии с которым рождение 20 детей от одного донора на 800 тыс. населения региона является основанием для прекращения использования этого донора для реципиентов этого региона.

На выработку верной позиции по вопросу о родстве, создаваемом при осуществлении ВРТ применительно к возможности заключения брака, может также быть направлено исследование целей соответствующих норм. Г. Ф. Шершеневич выделял четыре причины запрета на родственные браки: половое отвращение между близкими родственниками, заложенное в человеке на уровне инстинкта; опасность вырождения; задача примирения и интеграции чуждых родов; стремление изгнать половые влечения в кругу лиц, живущих вместе и, соответственно, устранить «повод к раздорам внутри семьи» [4]. В дальнейшем в науке семейного права в качестве мотивов введения запрета на кровнородственные браки также рассматривались как биологические (риск передачи наследственных заболеваний), так и этические факторы, при этом такой запрет, как указывалось, порождал невозможность заключения брака между родственниками даже в том случае, когда юридически отношения между ними не были установлены [5]. Дуалистическая – биосоциальная природа нормы о запрещении кровнородственных связей подчеркивается и представителями юридической антропологии [6]. При установлении запрета на браки между усыновителем и усыновленным, напротив, биологические факторы не учитываются, значение имеют лишь социальные, моральные причины. Брак между усыновителем и усыновленным «противоречит прежде всего нравственным началам, поскольку усыновитель рассматривается в качестве лица, заменяющего родителя ребенка» [7].

Объявление:

По нашему мнению, трактовку запрета на родственные браки необходимо связывать с видом родства, связывающего лиц. Таковое может быть биологическим (родство при «традиционной» репродукции или родство между донором и его потомством, юридически не имеющим с ним никакой связи) либо социальным (порождаемое усыновлением либо записью в качестве родителя ребенка, рожденного с помощью ВРТ, лица, не имеющего с ним кровной связи). Все ситуации, охватываемые родством в биологическом смысле должны подчиняться правилу, установленному в настоящее время абз. 3 ст. 14 СК РФ. Если же лица, вступающие в брак, связаны социальным родством в той или иной форме, на них должна распространяться норма, аналогичная абз. 4 ст. 14 СК РФ. На этом основании предлагается внести соответствующие изменения в законодательство, в частности, изложить ст. 14 СК РФ в следующей редакции:
«Не допускается заключение брака между:

(…) близкими кровными родственниками (родственниками по крови по прямой восходящей и нисходящей линии (родителями и детьми, дедушкой, бабушкой и внуками), полнородными и неполнородными (имеющими общих отца или мать) братьями и сестрами); лицами, записанными в качестве родителей ребенка, но не имеющими с ним кровной связи, и таким ребенком (при рождении ребенка с помощью вспомогательных репродуктивных технологий, при усыновлении и т. д.)».

Наконец, возникает также вопрос о способах получения информации о наличии кровной связи, если таковая вызвана рождением ребенка с помощью ВРТ. Словацкие ученые Я. Дргонец и П. Холлендер отмечают: «…искусственное оплодотворение является не только искусственным, но и организованным вмешательством в репродуктивные процессы у человека. Поэтому оно не должно быть средством, увеличивающим статистическую вероятность случайных браков между кровными родственниками» [8]. В настоящее время все медицинские организации, предоставляющие услуги вспомогательной репродукции, ведут учет соответствующих услуг, собирают данные о своих пациентах и т. д. Поэтому представляется возможным и целесообразным ведение реестра ВРТ, а также детей, родившихся в результате таких операций. При заключении брака органы загса могли бы получать информацию о наличии либо отсутствии препятствий к заключению брака через такой реестр, а ребенку, рожденному с помощью ВРТ, могло бы быть предоставлено право знать о своем действительном (биологическом) происхождении. Подобная практика уже имеет место в ряде западных стран [9]. Указанные вопросы приобретают не только теоретическую, но и практическую значимость, поскольку в СССР первый ребенок, зачатый с помощью ВРТ, появился на свет в 1986 г. [10], и в настоящее время как раз начинают вступать в брачный возраст те дети, которые были рождены благодаря технологиям вспомогательной репродукции.

Литература

1.    См.: Семейное право Российской Федерации и иностранных государств: Основные институты. М.: Издание г-на Тихомирова М. Ю., 2004. С. 24–44.
2.    См.: Семейный кодекс Российской Федерации: Принят Гос. Думой 25 дек. 1995 г. // Собр. законодательства. 1996. № 1. Ст. 16.
3.    См.: О применении вспомогательных репродуктивных технологий
(ВРТ) в терапии женского и мужского бесплодия: Приказ Минздрава РФ от
26 фев. 2003 г. // Рос. газ. 2003. № 84.
4.    См.: Шершеневич Г. Ф. Учебник русского гражданского права. Т. 2. М.: Статут, 2005. С. 245–246.
5.    См.: Иоффе О. С. Советское гражданское право. Ч. III. С. 204; Шахматов В. П., Хаскельберг Б. Л. Новый кодекс о браке и семье РСФСР. Томск: Изд-во Том. ун-та, 1970. С. 30 – 34.
6.    См.: Рулан Н. Юридическая антропология. М.: Норма, 2000. С. 100–108.
7.    Ворожейкин Е. М. Семейные правоотношения в СССР. М.: Юрид. лит., 1972. С. 127.
8.    Дргонец Я., Холлендер П. Современная медицина и право. М.: Юрид. лит., 1991. С. 191.
9.    См. об этом подробней: Кириченко К. А. Правовой режим репродуктивной тайны // Вестн. НГУ. Сер.: Право. 2007. Т. 3, Вып. 1. С. 97–103.
10.    См. Силуянова И. В. Биоэтика в России: Ценности и законы. М.:
Грантъ, 2001. С. 97.


Новости по теме:
 
< Предыдущая   Следующая >